Социокультурная ситуация современности и ее репрезентация в философии. Постмодернизм.

Историю человечества можно классифицировать по-разному (например, на общественно-экономические формации). Сегодня популярно деление истории на три больших периода:1. традиционализм, для него характерно сельское хозяйство; его еще называют премодерн; это период до 17 века;
2. модерн, для него характерно развитие промышленности; это эпоха капитализма, Новое время и до 20 века (время с 17 по 20 век);
3. постмодерн, для него характерны информационные технологии; это конец 20 и начало 21 века. Ведущим становится сектор услуг.
В культуре модерна, особенно в 17-18 веках, главными ценностями были разум, наука, идеал всесторонне развитого человека, вера в гуманизм и прогресс общества. Но уже с конца 18 века заметным становится агностицизм, в 19 веке - иррационализм, представления о бессмысленности жизни - в 20 веке. Однако они не доминировали в культуре.
20 век с его войнами, оружием массового поражения, терроризмом, манипуляцией массовым сознанием с использованием СМИ, породил представление об абсурдности бытия, о неискоренимой иррациональности человека, об относительности всего и вся, отказ от поисков истины, представление об обществе риска.
деконструкция, нарратив (рассказ), метанарративы («большие рассказы, т.е. идеологии, научные теории), симулякр, текст и гепертекст и др.

19.Белорусская философия и общественно-политическая мысль.Первой особенностью белорусской философской мысли является акцент, который делали видные белорусские мыслители на понятии «свобода» как в области личных прав человека, так и в области социально-политических институтов общества. Это своеобразие белорусской философии было вызвано историческими обстоятельствами. Уже с эпохи Киевской Руси, согласно свидетельствам древнейших летописей, Полоцк — социально-политический центр средневековой Беларуси — был также и одним из культурно-экономических центров древней Руси, в котором сохранялись, хотя и в искаженном виде, вечевые собрания, представлявшие собой одну из форм контроля общества над государственной властью. В дальнейшем объединение православных белорусов и литовцев, гораздо позже принявших христианство (католицизм), в единое и достаточно заметное на политической карте Европы XIV‑XVI вв. государство (Великое княжество Литовское) привело к тому, что социально-политические институты, гарантирующие свободу культурной и религиозной жизни двух народов, становятся необходимым условием существования и устойчивого функционирования этого государства. Поэтому проблема обоснования свобод и прав сословий, религиозных конфессий и отдельных личностей являлась, пожалуй, главной проблемой белорусских мыслителей эпохи Возрождения, хотя Контрреформация и присоединение ВКЛ к Польше сыграли весьма негативную роль в развитии и политических институтов, и идей свободного общества и свободы личности.



Второй особенностью белорусской философской мысли является проблемы религиозной веры. Хотя проблема соотношения веры и разума была одной из главных проблем всей европейской философии эпохи средневековья, тем не менее, в Беларуси XVI‑XVIII вв. эта проблема являлась центральной, поскольку христианские конфессии (православие и католицизм), находясь в оппозиции друг другу, создавали поле напряженных интеллектуальных дискуссий между представителями этих конфессий. Но именно такая напряженность (если в нее, разумеется, не вмешивается государственная власть) и создает благоприятный климат для развития свободного философского мышления.

Третьей особенностью белорусской философской мысли, тесно взаимосвязанной с двумя другими, является ее практическая направленность. Этим объясняется как отсутствие четко разработанных философских систем, так и превалирование в ней проблем, которые непосредственно затрагивали интересы тех или иных социальных групп и религиозных конфессий.

Наконец, особенностью белорусской философской мысли является и такое ее качество, как терпимость, уважительное отношение к различным точкам зрения, стремление вести корректную дискуссию со всеми оппонентами.

Пожалуй, наиболее полно эти характерные особенности, а также основные проблемы белорусской философской мысли, драматизм духовной истории белорусского народа, его ментальное своеобразие, самобытность национальной культуры, находят отражение в работе известного современного белорусского философа Семена Подокшина «Беларусь: Фрагменты истории и свободы».

Историю белорусской философской мысли можно разделить на несколько этапов, которые тесно взаимосвязаны с историческими периодами социально-экономического и духовно-культурного развития Беларуси.

Первый совпадает со временем существования Киевской Руси. Принятие христианства в 988 г. приобщило восточнославянские племена — родоначальников трех великих восточнославянских народов: русских, украинцев, белорусов — к сокровищницам европейской философской мысли. Поскольку само христианство являлось синтезом восточной религиозной мысли и античной философской традиции, то принятие христианства позволило восточным славянам овладеть и наследием античной философии. При этом, поскольку родоначальники трех восточнославянских народов жили в одном государстве и приняли одну и ту же христианскую конфессию (православие), то выдающихся представителей философско-религиозной мысли этой эпохи одновременно можно считать и представителями, формирующейся философской мысли Беларуси. Поскольку вся духовная жизнь Киевской Руси была пронизана религиозным мировоззрением, а образование было под контролем православной церкви, постольку важнейшей особенностью философской мысли этого периода был ее теоцентрический характер. Проблемы онтологии, гносеологии, философской антропологии тесно увязывались представителями философской мысли этого периода с основными догматами христианства и православного богословия. Да и сами представители этой мысли были в своем большинстве деятелями церкви достаточно высокого ранга.



Наиболее заметными фигурами философско-религиозной мысли этого периода были Климент Смолятич (первая пол. XII в.) и Кирилл Туровский(1130‑1193).

Климент Смолятич получил образование в Константинополе, где ознакомился с традициями византийской богословско-философской мысли. Проделав очень быструю церковную карьеру и пользуясь поддержкой киевского князя Изяслава, Климент Смолятич одно время возглавлял русскую православную церковь. До наших дней дошло только одно произведение Смолятича «Послание пресвитеру Фоме», в котором он обосновывал свое право на руководство русской православной церковью. Важнейшей особенностью религиозно-философской мысли Климента Смолятича была его система метафорического толкования библейских текстов. За внешними событиями еврейской и христианской истории, изложенными в Ветхом и Новом Завете, Климент Смолятич в соответствии с традициями византийского богословия пытается усмотреть высший смысл, определяющий предназначение и цель всей истории и жизни каждого человека.

Второй выдающийся представитель белорусской философской мысли эпохи Киевской Руси Кирилл Туровский также, как и Климент Смолятич, занимал довольно высокое положение в иерархии русской православной церкви, являясь епископом города Турова. он оставил довольно богатое религиозно-философское наследие: молитвы, притчи, поучения на религиозные праздники и т.д. Мировоззрение Кирилла носило ярко выраженный теоцентрический характер. Вся природа и естественные явления, с его точки зрения, являются символическим выражением неких высших замыслов ее Творца. Задачей же мыслителя является разгадка этих высших замыслов.

Кирилл Туровский, хотя и с понятными для его времени оговорками, обосновывает право образованных верующих толковать Писание, в котором в соответствии с богословско-философской мыслью содержится подлинная мудрость, данная Богом всему человечеству.

Второй этап развития белорусской философской мысли тесно связан с распадом Киевской Руси в результате нашествия со второй половины XIII в. монголо-татарских завоевателей и включением западных областей Киевской Руси в состав нового государства Великого княжества Литовского. Это государство в ожесточенной борьбе с Тевтонским орденом, с одной стороны, и с монголами — с другой, в течение XIV‑XV вв. сумело сохранить свою независимость и стать в XV в. одним из самых сильных государств Европы. Стабилизация международного положения Великого княжества Литовского, рост экономики, развитие торговли привели к началу XVI в. к бурному развитию духовной жизни. Через политические, торговые и религиозно-культурные связи ВКЛ, в отличие от Москвы, было гораздо теснее связано с Западной Европой, в которой эпоха Ренессанса завершилась Реформацией. Поэтому эти культурно-исторические события в Западной Европе оказали свое влияние на развитие белорусской культуры в целом и философской мысли в особенности.

Выдающимся деятелем Возрождения и Реформации в Белоруссии являлся Франциск Скорина(1490‑1541). Перевод Библии с церковнославянского языка на старобелорусский, который осуществил Ф. Скорина, сделал для развития белорусского языка то же, что сделал для развития немецкого языка перевод Библии с латинского на немецкий, осуществленный М. Лютером. Скорина проповедовал в своих предисловиях и послесловиях к книгам Ветхого Завета идеи веротерпимости, защищал принципы личных отношений с Богом без посредничества Церкви. Важное место в работах Ф. Скорины занимает решение социально-политических проблем. Он являлся сторонником естественно-правовой концепции. В соответствии с классической теорией естественного права философ противопоставляет закон прирожденный закону писаному. При этом прирожденный закон должен быть мерилом правомочности законов, реально действующих в государстве. Эти идеи Ф. Скорины далеко обгоняли свое время и только впоследствии получили свое дальнейшее развитие в работах выдающихся правоведов и философов Западной Европы в XVII в.

Если Ф. Скорина заложил основы белорусской философской мысли эпохи Возрождения, то Симон Будный и Андрей Волан являются, пожалуй, самыми яркими продолжателями тех социально-политических идей, которые высказал в свое время Ф. Скорина.

Сымон Будный (1530‑1593) явился одним из виднейших представителей реформационного движения. Перейдя еще в 1558 г. в протестантское вероисповедание, Сымон Будный очень скоро революционизирует свои взгляды и становится одним из лидеров наиболее радикальной и рационалистической версии протестантизма — антитринитаризма. Как и другие последователи антитринитаризма Будный в своих работах критикует важнейший догмат ортодоксального христианства — догмат о троичности и единстве Бога. Рассматривая Бога как безличное творческое начало, созидающее мир, Будный отрицает божественную сущность Иисуса, критикует учение ортодоксов о единосущности Бога-Отца и Бога-Духа Святого. Важнейшее место в учении С. Будного занимает его попытка рационализировать христианство, освободив его от всякой аргументации опирающейся на мистические основы христианского вероучения. Как самые радикальные протестанты, антитринитарии оказались под ударом не только ортодоксов, но и своих бывших соратников. Поэтому огромную роль в работах последнего периода жизни С. Будного играет защита концепции веротерпимости. Пожалуй, именно идеи С. Будного по рационализации христианства и защиты веротерпимости являются выдающимся вкладом белорусского философа и реформатора в развитие всей европейской философии. Идеи рационализации христианства впоследствии приведут в европейской философии к первым концепциям деизма, а защита веротерпимости станет одной из стержневых идей социально-политической мысли XVII‑XVIII вв.

Андрей Волан(1530‑1610), занимая видные должности в государственной системе Речи Посполитой, развивает идеи естественно-правовой концепции. Разделяя юридические государственные законы и естественное право, которое должно являться критерием и нормой, регулирующей государственное законодательство, А. Волан одним из первых в европейской философской мысли вводит понятие естественных прав человека.

XVI в. был «золотым веком» белорусской культуры в целом и философской и общественной мысли в частности. Во-первых, являясь языком государственного делопроизводства ВКЛ, белорусский язык развивался. Перевод Франциском Скориной Библии с церковнославянского на старобелорусский язык превратил его в основу для развития всей духовной культуры. Во-вторых, ВКЛ, в состав которого входила Белоруссия, было для XVI в. своего рода уникальным государством, где существовал пусть ограниченный, но диалог православия и католицизма. В отличие от Европы, где бушевали религиозные войны между протестантами и католиками, ВКЛ оставалось своего рода оазисом, где гонимые (радикальные протестантские секты, например, антитринитарии) находили себе убежище и могли продолжать свою деятельность. В-третьих, рост городов, относительная слабость высшей государственной власти создавали условия для развития личных и сословных прав граждан ВКЛ, что, в свою очередь, способствовало созданию интеллектуальной атмосферы свободной дискуссии необходимой для существования и развития философской мысли. Все это привело к появлению целого ряда деятелей в области философии и общественной мысли, работы которых имели влияние на развитие европейской философии в целом. К упомянутым уже Ф. Скорине, С. Будному, А. Волану, здесь нужно отнести также Л. Сапегу, М. Литвина, В. Тяпинского, Н. Гусовского.

Положение серьезно меняется к началу XVII в. Обстоятельства, вызвавшие в XVI в. подъем духовной культуры, сменились на прямо противоположные. Вследствие Люблинской унии (1569 г.), навязанной ВКЛ Польшей, белорусские земли из культурного центра ВКЛ превратились в заштатную провинцию Речи Посполитой. Белорусский язык утратил свой статус государственного и начал постепенно терять свое культурное значение. Наступление католицизма на своих религиозных оппонентов (как православных, так и протестантов), — явление, которое получило в истории название Контрреформации — превратило Беларусь из оазиса веротерпимости, которым она была в эпоху религиозных войн в Европе, в арену конфессиональной борьбы. Кроме того, преследования других христианских конфессий, запрещение их представителям занимать какие-либо значимые должности в Речи Посполитой очень быстро привели к окатоличиванию и постепенному ополячиванию верхних социальных слоев белорусского общества. Православие, белорусский язык были вытеснены на периферию культурной жизни. Этот процесс усилился после принятия Брестской унии (1596 г.), навязанной католической церковью православным иерархам.

Включение ВКЛ в состав Польши привело к увеличению могущества вновь образовавшегося государства и росту его внешнеполитических амбиций. Вмешательство польско-литовской государственной власти в вопросы внутренней политики России, попытки Польши осуществить захват исконных русских земель и поддержка ею всех тех сил, которые сознательно или неосознанно стремились разрушить русское государство, привели к обострению отношений между Речью Посполитой и Россией. Вследствие этого Беларусь на протяжении всего XVII в. становится ареной кровопролитных войн между этими государствами, и тот рост торговли и городов, который был заметен в предыдущем столетии, был сведен на нет, а затем обращен вспять. Ослабление роли среднего класса в жизни белорусского общества привело к усилению феодальных магнатов (например, князей Радзивиллов) и мелкого шляхетства, полностью окатоличенных и ополяченных к концу XVII в. Белорусский язык и элементы белорусской культуры в виде фольклора остались уделом низших социальных слоев белорусского общества. Однако этот процесс денационализации и культурной деградации белорусского народа, вызванный двумя униями, проходил не без сопротивления со стороны тех социальных слоев, которые усматривали в нем угрозу своему существованию. Поэтому основной темой общественной и философской мысли Беларуси в XVII в. была дискуссия между последователями православия и униатами, за которой скрывались более глубокие социально-политические проблемы выбора дальнейшего пути развития белорусского общества. Примерами такой полемики могут служить работы М. Смотрицкого в православный период его деятельности и так называемая «Оборона унии» униатского архимандрита Льва Кревзы.

Пожалуй, самой заметной фигурой в философской мысли Беларуси XVII в. был Симеон Полоцкий (1629‑1680). Однако он заслужил это видное место в белорусской философской и общественной мысли скорее не новизной своих идей, которые достаточно традиционны и повторяют многие положения религиозно-философских концепций предшествующей эпохи, сколько тем влиянием, которое оказал Симеон на развитие философской мысли в России в период своей вынужденной эмиграции.

К началу XVIII в. затихает и эта полемика между православными и униатскими богословами. Навязанная силой, уния достаточно крепко утвердилась не только среди высших социальных слоев тогдашней Беларуси, но и среди средних, и отчасти низших (крестьянство) слоев, поскольку униаты в борьбе со своими противниками прибегали скорее не к силе аргументов, а к аргументу силы. Победа униатской церкви лишь расчищала почву для окатоличивания, денационализации и ополячивания широких социальных слоев белорусского народа. В свою очередь, агрессивная политика католической церкви в Беларуси далеко назад отбросила процесс развития белорусской мысли. Если работы Сымона Будного, Василия Тяпинского и других деятелей радикальной реформации намного обгоняли свое время и оказывали сильное влияние на европейскую философию XVII в., то в XVIII в., несмотря на казалось бы рост формальной образованности, работу высших учебных заведений, находящихся под контролем иезуитов, философская мысль Беларуси в лице В. Тылковского, Луки Залусского возвращается к идеям давно преодоленной в Западной Европе схоластики.

Правда, во второй половине XVIII в. белорусская философская и общественная мысль постепенно начинает преодолевать схоластику: появляется так называемая эклектическая философия А. Скорульского, С. Шадурского и Б. Добшевича, в которой схоластическая философия самым причудливым образом сочеталась с определенными идеями новой европейской философии. Тем не менее, она далеко не достигает того уровня развития, на который поднялась белорусская философская мысль в XVI в.

Включение Беларуси в конце XVIII в. в результате разделов Речи Посполитой в состав Российской империи и влияние тех социальных потрясений, которые испытала вся Европа в результате Великой французской революции и наполеоновских войн, пробудили белорусскую философскую и общественную мысль, перед которой под влиянием этих событий встал вопрос о дальнейших путях развития Беларуси. При этом, пытаясь решить этот вопрос, белорусская общественная и философская мысль в первой половине XIX в. разделилась на два направления. Представители части белорусской интеллигенции, воспитанные в условиях господства польской культуры, видели дальнейший путь развития Беларуси в рамках восстановленной и обновленной Речи Посполитой (в границах 1772 г., включавших территорию современной Беларуси), в которой должны быть проведены глубокие социально-политические преобразования, вплоть до отмены крепостного права. К ним относились, прежде всего, представители тайных обществ филоматов (любителей знания) и филоретов (друзей добродетели), сыгравших большую роль в подготовке польского восстания 1830 г. Ярким представителем и идеологом движения филоматов и филоретов был Ян Чачот (1796‑1847).

С другой стороны, уже после польского восстания за независимость 1863 г. всё большую силу в Беларуси начинают играть представители так называемого западнорусизма, видевшие единственную возможность дальнейшего развития Беларуси в рамках Российской империи. Видную роль в западнорусизме играет в 60‑70 гг. XIX в. историк М. Коялович (1828‑1891), утверждавший, что основная часть населения Беларуси (особенно православного вероисповедания) тяготеет к единству с Россией и выступает против засилья в Беларуси польского языка и польской культуры.

Но ни представители филоматов и филоретов, ни западнорусисты, по сути дела, не выражали глубинных чаяний белорусского народа. Первые, — потому что отрицали само существование этого народа, забывая о том, что ополяченная и окатоличенная верхушка белорусского общества являлась, по сути дела, опорой (несмотря на ее фрондёрские настроения) царского правительства в Беларуси, поскольку понимала, что только имперская администрация была гарантом того социального порядка, при котором сохранялось доминирующее положение привилегированных сословий общества. Как ни странно, этой удивительной близорукостью страдали и представители западнорусизма, не замечая, что имперская администрация фактически использует ополяченное дворянство как проводника своей политики на территории Беларуси.

Подлинной альтернативой как пропольски ориентированной части интеллигенции, так и проимперски настроенных представителей идеологии западнорусизма явились философские и общественно-политические взгляды белорусских революционеров-демократов К. Калиновского, Ф. Богушевича, И. Луцевича (Я. Купала), К. Мицкевича (Я. Колас) и др. В результате политики окатоличивания и ополячивания белорусского дворянства, проводившейся в течении двух столетий Речью Посполитой, и административной деятельности царского правительства, опиравшегося в проведении своей сословно ориентированной политики на это дворянство, подлинным носителем белорусского языка и культуры оказалось белорусское крестьянство и социальные низы городского населения. Именно поэтому в результате процессов формирования белорусской нации и роста интереса к белорусской культуре во второй половине XIX в. ряд национально ориентированных деятелей культуры всё в большей степени начинают понимать, что в условиях Беларуси национальное освобождение и возрождение отечественной культуры невозможно без решения вопросов социальной справедливости, без равных возможностей для всех членов общества на образование на родном языке, на доступ к сокровищницам национальной и мировой культуры. Необходимым условием возрождения белорусской национальной культуры они считают коренные преобразования социалистического типа в области социально-экономических отношений.

Подлинным родоначальником белорусского революционно-демократического движения был участник восстания 1863 г., один из наиболее последовательных и активных деятелей национально-освободительного движения в Беларуси Кастусь Калиновский (1838‑1864). В публицистических работах К. Калиновского впервые вопросы национального и социального освобождения рассматриваются как двуединая задача, без решения которой невозможно ни социально-экономическое, ни духовно-культурное развитие Беларуси.

Развитие идей К. Калиновского во второй половине XIX в. было связано с именем выдающегося белорусского поэта и просветителя, участника восстания 1863 г. Франциска Богушевича (1840‑1900). В поэтических и прозаических работах Богушевича высказываются мысли о том, что развитие национальной белорусской культуры и языка невозможно без утверждения социальной справедливости.

Влияние белорусских революционеров-демократов на развитие самосознания формирующейся белорусской нации было исключительно сильным. Практически все деятели белорусского национального возрождения начала XX в. были людьми левых и даже социалистических (с разными оттенками) убеждений. В этой связи интересны мысли о возрождении национальной культуры, высказанные выдающимся белорусским поэтом Максимом Богдановичем (1891‑1917).

Однако уже И. Абдиралович (Кончевский), будучи одним из идеологов белорусского национального возрождения начала XX в., отмечает определенные трудности в развитии белорусской национальной идеи, заключающейся в том, что к делу возрождения национальной культуры часто присоединяются лица, которые под маской этого возрождения прячут свои корыстные и узкоклассовые интересы.

Свой собственный путь исторического развития Беларуси предлагали философы и публицисты религиозной ориентации. Наиболее характерным в этой связи являются работы Д. Скрынченко, видного публициста и общественного деятеля Беларуси в начале ХХ в.

Тем не менее, следует отметить, что ведущими в развитии философской и общественной мысли Беларуси начала ХХ в были идеи трех направлений: революционной демократии, национального возрождения и, становящегося все более влиятельным, марксизма. Исторические события 1917 г. — Февральская и Октябрьская революции — подтвердили правильность тех ориентиров в развитии национальной белорусской культуры, которые были определены революционерами-демократами еще во второй половине XIX в. Только соединение национально-освободительной борьбы и радикальных социальных реформ привело в первое послереволюционное десятилетие к невиданному подъему национальной культуры.

Развитие белорусской философии после 1917 г. было обусловлено господством марксизма в духовной жизни не только республики, но и всего того культурно-исторического пространства, в которое была включена Беларусь — Советского Союза. Поэтому история белорусской философии в 20‑80 гг. ХХ в. была тесно связана с развитием советской философии.

Распад Советского Союза в начале 90-х годов вновь поставил перед философией Беларуси те же проблемы, которые стояли перед белорусскими философами в конце XIX — начале ХХ вв. Решение этих проблем в настоящее время зависит от того, насколько наиболее продвинутые интеллектуалы и деятели культуры осознают и выразят в своих трудах альтернативные пути развития глобализирующегося человеческого общества и место Беларуси в этом процессе.


1552194615332127.html
1552239704550519.html

1552194615332127.html
1552239704550519.html
    PR.RU™